+7 (905) 700-0886 

Истец (ООО «К») принял от Ответчика (ООО «А») услуги по оценке оборудования. Поскольку срок оплаты был нарушен, а предназначенные для оплаты услуг денежные средства были попросту выведены учредителем, стороны договорились погасить долг уступкой права требования.

Ответчик в судебном порядке взыскал с третьего лица (ОАО «Д») задолженность по уступленному праву. Фактически взысканная сумма превысила сумму задолженности  в несколько раз. Истец посчитал свои права ущемленными и предъявил в Арбитражный суд Алтайского края иск о признании недействительными договора на оказание услуг оценки № *** от **.09.2014 г. (далее- «договор оценки») и договора уступки права требования № *** от **.10.2014 г. (далее-«договор уступки»), применении односторонней реституции.

Ранее участником Истца был заявлен иск в Арбитражный суд г. Москвы о признании недействительным договора цессии как сделки, совершенной руководителем в ущерб интересам представляемого лица, в удовлетворении которого было отказано. Подробнее…

Ответчик иск не признал, представив в суд следующий отзыв на иск о признании недействительной мнимой сделки.

Требования Истца обосновывались следующими доводами.

Доводы Истца по договору оценки:

  • Договор оценки заключен без намерения создать соответствующие правовые последствия, что свидетельствует о его мнимости в силу п.1 ст. 170 ГК РФ. Ответчик не стремился создать такие последствия. Договор оценки не направлен на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Воля сторон не была направлена на создание соответствующих правовых последствий.
  • Целью фиктивного договора оценки является «создание видимости легальности приобретения принадлежащих Истцу прав требования к ОАО «К» о взыскании неустойки по договору на техническое обслуживание запирающих устройств № *** от **.12.2011 г.», а также создание легальных оснований для неоплаты договора уступки.
  • Предмет оценки индивидуально не определен, поскольку указан в штуках, без указания года выпуска и отсутствовал в распоряжении заказчика на момент проведения оценки, является по сути оценкой существующих на рынке моделей, что, по мнению Истца, свидетельствует об отсутствии намерения исполнить обязательства по договору.
  • Стоимость услуг оценки в несколько раз превышает сложившуюся стоимость в Московском регионе.
  • Договор был подписан бывшим руководителем Ответчика после его увольнения в ноябре 2014 г.

Доводы Истца по договору уступки:

  • Договор уступки имеет своей целью незаконное завладение правом на имущественное требование, вследствие чего нарушает требования закона (ст. 168 ГК РФ), совершен с целью, противоречащей основам правопорядка или нравственности (ст. 169 ГК РФ), а также является мнимой сделкой (ст. 170 ГК РФ).
  • Цель сделки образует состав преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ.
  • В случае, если сделка является реальной, она причиняет Истцу ущерб в сумме свыше 600 т.р., что образует состав преступления, предусмотренный ст. 201 УК РФ.
  • Поскольку договор уступки был исполнен только одной стороной, последствием признания его недействительным должна быть односторонняя реституция с взысканием всего полученного в доход государства, истцу должны быть возвращены оригиналы документов, подтверждающих право требования к ОАО «Д».

Ответчик считает приведенные Истцом доводы необоснованными, не подтвержденными материалами дела, а заявленные Истцом требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Основные положения:

  1. Между Ответчиком и Истцом в полном соответствии с требованиями закона были заключены договор оценки, договор уступки, соглашение о зачете взаимных требований. Сущность и характер данных договоров полностью соответствовал реальным правоотношениям, сложившимся между сторонами. Заключая договоры, стороны стремились создать именно те правовые последствия, которые следуют из положений данных договоров.
  2. Договор оценки был заключен в целях определения остаточной стоимости оборудования Истца для выделения и дальнейшей продажи бизнеса по обслуживанию домофонных систем, а также в целях установления стоимости устройств, утраченных вследствие неправомерных действий эксплуатирующих организаций для взыскания с них причиненных убытков.
  3. От лица Истца все заключенные договоры заключались реестровыми директорами, что означает действительность сделок, поскольку Ответчик полагался на данные реестра.
  4. Все перечисленные договоры были исполнены сторонами. Услуги оценки приняты Истцом без замечаний. Истец получил оценочное заключение. В результате исполнения договора уступки Ответчик приобрел право требования к ОАО ДЕЗ района «Котловка». В результате исполнения соглашения о зачете взаимных требований стороны были освобождены от обязанностей по оплате принятых услуг и переуступленного права. В настоящее время остаток задолженности Истца перед Ответчиком составляет 30 500 рублей.
  5. Переуступка права требования была произведена сторонами по причине просрочки оплаты принятых услуг и отсутствия у Истца денежных средств.
  6. Результатом перехода права требования к Ответчику явилось процессуальное правопреемство по делу № А40-133580/14, завершившемуся в настоящее время исполнением.
  7. Довод Истца об отсутствии у сторон намерения создать последствия договора оценки неверен в силу исполнения договора и приемки оценочного заключения Истцом без замечаний, не предъявления претензий по качеству и срокам до настоящего времени. (2.1.)
  8. Утверждение Истца о том, что целью договора оценки является создание легальных оснований для неоплаты договора уступки, противоречит его же доводам о мнимости договора уступки. Если предположить, что договор уступки является мнимым, то его последствием не может быть переход права требования о взыскании неустойки к Ответчику и возникновение обязанности по оплате. Если же предположить, что мнимым является договор оценки, то «созданное им легальное основание для неоплаты договора уступки» свидетельствует о реальности договора уступки. (2.2.)
  9. Определение предмета оценки в штуках, без указания года выпуска не находится ни в какой связи с намерением исполнить обязательства по договору. (2.3.)
  10. Довод Истца о завышенности стоимости услуг оценки противоречит заявленным им же требованиям о предполагаемой мнимости, поскольку завышенность стоимости услуг предполагает их оказанность. Кроме того, стороны свободны в определении условий договора, в том числе в определении цены. (2.4.)
  11. Поскольку требования Истца сводятся к признанию договора оценки недействительным (ничтожным) по основаниям ст. 170 ГК РФ, а не по основанию ст. 183 ГК РФ, довод о подписании договора оценки неуполномоченным лицом является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, поскольку незаключенность договора делает невозможным применение к нему положений о ничтожности мнимых (притворных) сделок. (2.5.)
  12. Истцом не приведено подтверждений нарушения договором оценки требований закона, не указано на закон, который мог быть нарушен, а также не объяснено, в чем именно могут заключаться нарушения. (2.6.)
  13. Поскольку у Истца отсутствуют возражения против полномочий лица, подписавшего договор уступки, то, в силу заключенности договора оценки ранее договора уступки, данное обстоятельство означает подписание договора оценки также уполномоченным лицом. (3.1.)
  14. Договор уступки заключался Ответчиком в полном соответствии с требованиями закона, возмездно, с целью законного возникновения у него права имущественного требования. Договор исполнен сторонами, что подтверждено вступившим в силу судебным решением. Подтверждения противоправности договора уступки Истцом не представлено. (3.2.)
  15. Результаты совершения договора уступки в форме процессуального правопреемства Ответчика и освобождении от имущественной обязанности Истца не могут противоречить ни нравственности, ни основам правопорядка. (3.3.)
  16. Поскольку договор уступки был исполнен сторонами, наличие у его сторон правовых последствий в результате исполнения договора исключает его мнимость. (3.4.)
  17. Наличие в действиях сторон составов преступлений не входит в предмет рассматриваемого спора, а соответствующие утверждения Истца являются проявлением его нежелания исполнять договорный обязанности и оплачивать принятые услуги. (3.5.)
  18. Вопрос установления факта причинения убытков находится за пределами обстоятельств, устанавливаемых в рамках заявленных требований. (3.6.)
  19. Поскольку Истцом фактически не указано никаких оснований недействительным договора уступки, реституция не может быть применена. (3.7.)

Перечисленные возражения Ответчика более подробно раскрываются ниже.

  1. Вопросы факта:

В соответствии с условиями договора оценки, заключенного между Истцом и Ответчиком 02.09.2014 г., Ответчик принял на себя обязанность в соответствии с заданием Ответчика оказать услуги по определению рыночной стоимости домофонных устройств (цифровые домофоны CD-1803, CD-2255, CD-3099, CD-1903, CD-2036, CD-2064, CD-2000, ВЕКТА, ВИЗИТ М-200, ЦИФРАЛ, ЭЛТИС), автоматических запирающих устройств с электромагнитным замком (ТМ CD-1400), механических кодовых замков в количестве 187 единиц. В свою очередь, у Ответчика возникла обязанность принять оказанные Истцом услуги и оплатить их по согласованной цене.

Договор оценки был заключен в целях определения остаточной стоимости оборудования Истца для выделения и дальнейшей продажи бизнеса по обслуживанию домофонных систем. Второй целью оценки было установление стоимости устройств, утраченных Истцом вследствие неправомерных действий эксплуатирующих организаций для взыскания с них причиненных убытков.

Согласованные сторонами услуги были исполнены Ответчиком и переданы Истцу по акту приемки отчета об оценке № б/н от 22.09.2014 г. без замечаний по качеству, количеству и срокам оказания услуг. Вследствие приемки оказанных услуг у Истца возникла кредиторская задолженность в сумме 280 500 руб. В нарушение 5-ти дневного срока, установленного в п. 3.1.1. договора оценки, данная задолженность Истцом погашена не была.

На требования Ответчика о погашении задолженности Директор Истца неоднократно отвечал, что Истец ожидает вступления в законную силу решений суда о взыскании задолженности с третьих лиц в пользу Истца, после взыскания которой обязанность по оплате услуг оценки будет немедленно исполнена.

Несмотря на многочисленные обещания, задолженность Истца не погашалась в течение долгого времени. Ответчику стало известно, что в рамках урегулирования только одного судебного спора с ОАО ДЕЗ района «Котловка» Истцом было взыскано за сентябрь 2014 г. — 2 005 644 руб. 82 коп., за октябрь 2014 г.- 471 649 руб. 51 коп., что многократно превышало сумму задолженности и позволяло рассчитаться с Ответчиком.  Учитывая приведенные обстоятельства, в конце октября- начале ноября 2014 г. Ответчик сообщил Истцу о намерении взыскать задолженность в судебном порядке.

В ответ на предъявленные требования Директор Истца ответил, что не может оплатить принятые им услуги, поскольку главный бухгалтер Истца, являющийся одновременно его участником, пользуясь доверием директора, вывел все денежные средства с расчетного счета Истца на счета третьих организаций за не оказанные услуги и на счета физических лиц, не являющихся работниками Истца. В подтверждение отсутствия денежных средств Истец представил выписку из лицевого счета.

В то же время, Истец сообщил, что намерен в любом случае исполнить принятые обязательства. По причине отсутствия денежных средств Истец в оплату долга предложил переуступить право требования штрафной неустойки (пени) с ОАО ДЕЗ района «Котловка».

Ответчик не был заинтересован в получении указанного права требования и считал его крайне невыгодным для себя. Приобретение прав требования и взыскание задолженности не относится к сфере деятельности Ответчика. Нахождение Ответчика на значительном расстоянии от Арбитражного суда г. Москвы (по месту нахождения ОАО ДЕЗ района «Котловка») требовало привлечения представителя для участия в судебных заседаниях, получения исполнительного листа и сопровождения исполнительного производства. Соответственно, данные действия требовали дополнительных расходов. Приобретение права требования также означало отсрочку в получении денег.

Кроме того, сумма предлагаемого Истцом требования была определена им из расчета договорной неустойки, составляющей 0,1% от суммы задолженности ОАО ДЕЗ района «Котловка» в день. Анализ актуальной судебной практики Арбитражного суда г. Москвы показывал, что требования о взыскании договорной неустойки в размере, превышающем проценты по ст. 395 ГК РФ, удовлетворяются в незначительном числе случаев. В большинстве же случаев, при наличии заявления со стороны должника, размер неустойки снижался судом на основании ст. 333 ГК РФ до размера, сопоставимого с процентами по ст. 395 ГК РФ. Учитывая добровольное удовлетворение ОАО ДЕЗ района «Котловка» суммы основной задолженности, вероятность удовлетворения требований о взыскании неустойки исходя из ставки рефинансирования, а не из договорной ставки, была оценена нами как «высокая». Таким образом, приобретая право требования неустойки в сумме  999 853 руб. 76 коп., Ответчик предполагал реальным взыскание 229 133 руб. 15 коп. (10*999 853 руб. 76 коп.*8,25%/360), составляющих неустойку, рассчитанную  исходя  из ставки рефинансирования.

С другой стороны, отсутствие денежных средств на счете Истца говорило о еще более низкой вероятности взыскания суммы долга с Истца. При этом судебные расходы, сопутствующие такому взысканию, были бы сопоставимы с расходами на участие в деле по взысканию неустойки с ОАО ДЕЗ района «Котловка» в порядке процессуального правопреемства. Кроме того, предъявление иска Истцу означало бы отсрочку исполнения требования минимум на 6 месяцев. Поскольку вероятность удовлетворения требований к ОАО ДЕЗ района «Котловка» оценивалась Ответчиком как высокая, судебное решение по данному требованию могло быть вынесено в заседании 24 ноября 2014 г., перспектива приобретения права требования представлялась Ответчику более целесообразной.

Учитывая приведенные доводы, Ответчик принял решение согласиться на оплату задолженности уступкой права требования.  Данная оплата была осуществлена путем уступки права требования по договору уступки. Оплата переуступленного права требования была произведена путем зачета взаимных требований по соглашению № 1 от 12.11.2014 г.  ОАО ДЕЗ района «Котловка» было уведомлено о переуступке права требования уведомлением Истца об уступке права требования № 14/11-02 от 10.11.2014 г. В подтверждение состоявшейся переуступки Истец передал Ответчику оригиналы документов, обосновывающих его требование к ОАО ДЕЗ района «Котловка».

Вопреки достигнутой между Истцом и Ответчиком договоренности, в судебном заседании 24 ноября 2014 г. Истцом не было заявлено о процессуальном правопреемстве. Подписавший договор оценки и договор уступки Директор Истца был уволен в день судебного заседания, а представляющий интересы Истца новый директор заявил, что ему ничего не известно о состоявшейся переуступке. Рассмотрение дела было отложено на 12 января 2015 г. Заявление о процессуальном правопреемстве было подано Ответчиком (ООО «Агентство Оценки») самостоятельно.

12 января 2015 г. Арбитражным судом города Москвы  рассмотрено дело № А40-133580/14 по иску ООО «КДС-лок» к ОАО ДЕЗ района Котловка о взыскании  неустойки по договору на техническое обслуживание запирающих устройств № 2012/2  от 28.12.2011 г. В данном заседании судом исследовались оригиналы договоров, подтверждающие право требования ООО «Агентство Оценки».

Определением суда от 12.01.2015 г. (изготовлено 16.01.2015 г.) было удовлетворено ходатайство ООО «Агентство Оценки» о процессуальном правопреемстве в порядке ст. 48 АПК РФ, в результате которого произведена замена истца ООО «КДС-лок» на ООО «Агентство Оценки».

Определением суда от 12.01.2015 г. к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, было привлечено ООО «КДС-лок».

Решением, полный текст которого изготовлен 19.01.2015 г., Арбитражный суд г. Москвы удовлетворил требования Истца (ООО «Агентство Оценки»), взыскав с Ответчика (ОАО ДЕЗ района Котловка) неустойку в сумме 999 853 рубля 76 коп., а также расходы по оплате государственной пошлины в сумме 22 997 рублей.

Не согласившись с вынесенным решением, 3-е лицо (ООО «КДС-лок») подало апелляционную жалобу, в которой просило отменить указанное решение.

09.04.2015 г. в Девятый арбитражный апелляционный суд вынес Постановление № 09АП-9041/2015 (изготовлено 10.04.2015 г.) Указанным Постановлением апелляционная жалоба ООО «КДС-лок» оставлена без удовлетворения, а решение Арбитражного суда г. Москвы по делу №  А40-133580/14  от 19.01.2015 г.- без изменения.

Указанным решением и постановлением судов первой и апелляционной инстанций установлено, что

  • договор уступки был фактически заключен сторонами;
  • ОАО ДЕЗ района Котловка было уведомлено о состоявшейся переуступке;
  • право требования перешло к ООО «Агентство Оценки».

В соответствии с ч.2 ст. 69 АПК РФ перечисленные обстоятельства не подлежат доказыванию в настоящем споре.

  1. Вопросы доказывания:
  • относительно действительности договора оценки

2.1

Истцом не приведено никаких подтверждений того, что договор оценки заключен без намерения создать соответствующие правовые последствия, Ответчик не стремился их создать такие последствия, договор оценки не направлен на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, а воля сторон не была направлена на создание соответствующих правовых последствий.

Правовым последствием заключения договора на оказание услуг по оценке является возникновение у исполнителя обязанности совершить действия по осмотру предмета оценки экспертом-оценщиком, определить его параметры и состояние, зафиксировать их. Полученные данные являются источником для поиска аналогов предмета оценки, выбора и применения методик установления стоимости объекта оценки для специфических целей. Результатом данной деятельности является научно обоснованное мнение о стоимости оцениваемого объекта на дату оценки в денежном выражении, отражаемое в отчете об оценке, который передается заказчику.

В свою очередь, последствием заключения договора оценки для заказчика является возникновение обязанности представить доступ к предмету оценки, принять отчет об оценке и оплатить оказанные услуги.

Как указывалось выше, услуги оценки были оказаны Ответчиком, а их результат был отражен в отчете об оценке, принятом Истцом по акту приемки отчета об оценке № б/н от 22.09.2014 г.

Соответственно, заключив договор оценки, стороны не только создали для себя права и обязанности, но и исполнили их в части выполнения и приемки услуг, что подтверждается подписанным актом приемки.

Если в сложившейся ситуации и возможно говорить об отсутствии намерения создать последствия договора, то такое отсутствие могло произойти исключительно на стороне Истца и только в части отсутствия у него намерения оплатить принятые услуги.

Совершение действий по приемке оказанных услуг является следствием исполнения договора. Соответственно, исполнение договора свидетельствует о существовании у сторон договора прав и обязанностей и подтверждает направленность их воли на создание соответствующих данными правам и обязанностям правовых последствий.  Таким образом, действия Истца по оспариванию исполненной им сделки противоречит его собственному предыдущему поведению (venire contra factum proprium).

2.2

Истцом также не приведено никаких обоснований фиктивности договора оценки, а также подтверждений того, что его целью является «создание видимости легальности приобретения принадлежащих Истцу прав требования к ОАО ДЕЗ района «Котловка» о взыскании  неустойки по договору на техническое обслуживание запирающих устройств № 2012/2  от 28.12.2011 г.».

Целью договора оказание услуг для заказчика является получение положительного эффекта от приобретаемых услуг. Результатом услуг по оценке является отчет об оценке, который предоставляет заказчику достоверную информацию о стоимости объекта оценки. Поскольку в данном случае заказчик (Истец) получил отчет об оценке, довод об отсутствии цели является неправильным.

В свою очередь, целью договора оказания услуг для исполнителя является получение вознаграждения за оказанные услуги. В данном случае, оценочная деятельность является единственным видом хозяйственной деятельности, осуществляемым Ответчиком. Таким образом, целью заключения договора оценки для Ответчика являлось создание основания для осуществления своей хозяйственной деятельности, направленной на извлечение прибыли.

Настоящим Ответчик заявляет, что заключал договор оценки исключительно в целях осуществления своей профессиональной деятельности для извлечения прибыли.

По нашему мнению, надуманность довода Истца о направленности договора оценки на «создание видимости легальности приобретения принадлежащих Истцу прав требования» следует, в том числе, из того, что договор оценки был заключен значительно раньше, чем договор уступки. Соответственно, при заключении договора оценки у сторон не было и не могло быть цели создания легальности приобретения прав требования, поскольку данные права требования в момент заключения договора оценки Истцом Ответчику не передавались.

Ответчик не может с достаточной степенью достоверности знать о том, для каких целей заключался договор оценки Истцом. В то же время, при заключении договора оценки Истцом называлась «двойная» цель, которую Истец планировал достигнуть, для которых и была проведена оценка.

Первым аспектом проводимой оценки являлось установление остаточной стоимости домофонных и запирающих устройств, принадлежащих Истцу. Установление остаточной стоимости было необходимо Истцу для определения стоимости бизнеса по обслуживанию домофонных систем в целях его выделения и дальнейшей продажи.

Вторым аспектом оценки являлось установление номенклатуры и стоимости домофонных и запирающих устройств, выбывших из владения Истца в результате сноса жилых домов, а также в результате неправомерных действий заказчиков по договорам на техническое обслуживание запирающих устройств (включая ОАО ДЕЗ района «Котловка»). Определение стоимости утраченных устройств было необходимо Истцу для взыскания убытков, причиненных неправомерными действиями заказчиков.

Для проведения оценки Истцом были переданы Ответчику списки домофонных и запирающих устройств с адресами их установки, были предоставлены копии документов, подтверждающих права Истца на устройства, а деятельность Истца была связана именно с обслуживанием домофонных и запирающих устройств. Соответственно, у Ответчика не возникло (и не могло возникнуть) предположение о возможности существования какой-либо иной цели оценки, отличной от указанной Истцом.

На наш взгляд, утверждение Истца о том, что целью договора оценки является создание легальных оснований для неоплаты договора уступки, противоречит его же доводам о мнимости договора уступки. Если предположить, что договор уступки является мнимым, то его последствием не может быть переход права требования о взыскании неустойки к Ответчику и возникновение обязанности по оплате. Если же предположить, что мнимым является договор оценки, то «созданное им легальное основание для неоплаты договора уступки» свидетельствует о реальности договора уступки.

2.3

Ответчик не согласен с доводом Истца о том, что определение предмета оценки в штуках, без указания года выпуска может свидетельствовать об отсутствии намерения исполнить обязательства по договору.

На наш взгляд, указание в договоре общего числа домофонных и запирающих устройств без указания года их выпуска вообще не может находиться ни в какой связи с намерением сторон исполнять обязанности по договору. Как указывалось выше, перечни домофонных устройств с адресами их нахождения передавались Истцом Ответчику в рамках исполнения договора. Часть устройств из предоставленных перечней не имела подтверждающих документов, что потребовало от оценщика установления примерного года выпуска исходя из периодов выпуска соответствующей  модели, а также использованной в данных устройствах элементной базы.

Также не может влиять на намерение исполнить обязательства по договору оценки наличие либо отсутствие в распоряжении заказчика домофонных и запирающих устройств на момент проведения оценки. Целью оценки является установление стоимости конкретных устройств, расположенных по конкретным адресам. Наличие (отсутствие) прав заказчика на данные устройства не влияет на действительность составляемого заключения.

Более того, оценка существующих (существовавших) на рынке моделей является единственным способом определения стоимости устройства в случае его уничтожения. Именно данный метод был использован Ответчиком для определения стоимости утраченных устройств, составляющей убытки Истца в целях предъявления требований заказчикам по техническому обслуживанию запирающих устройств.

Отсутствуют сомнения, что домофонные системы и запирающие устройства относятся к сфере деятельности Истца. Данные устройства являются, в том числе, предметом договора Истца на техническое обслуживание запирающих устройств № 2012/2 от 28.12.2011 г., являющегося основанием для переуступленного в дальнейшем права требования.

Таким образом, довод истца об абстрактности оцененных в рамках исполнения договора оценки домофонных систем и запирающих устройств несостоятелен.

2.4

Довод Истца о завышенности стоимости услуг оценки противоречит заявленным им требованиям о недействительности договора в силу предполагаемой мнимости.

Данное заявление Истца свидетельствует о признании им факта оказания услуг оценки при не согласии с их стоимостью. В свою очередь, предполагаемое Истцом несоответствие стоимости услуг сложившейся стоимости в Московском регионе не может влиять на действительность договора оценки по основанию мнимости.

Кроме того, Истцом не представлено ни расчета, ни иных по стоимости предложений проведения оценки домофонных систем и запирающих устройств. При определении стоимости услуг Ответчиком были учтены следующие ценообразующие факторы:

  • общее количество оцениваемых устройств, составляющее 187 штук (138 домофонных систем, 49 запирающих устройств);
  • значительное количество моделей и модификаций, часть из которых отсутствует в продаже;
  • нахождения оцениваемых устройств по различным адресам;
  • необходимость учета в составе стоимости домофонной системы не только блока управления, но и абонентских терминалов, расположенных в обслуживаемых квартирах, точная информация по числу которых не была предоставлена Истцом.

Учитывая наличие перечисленных условий, согласованная стоимость услуг оценки в сумме 280 500 руб. представляется скорее заниженной.

2.5

Довод Истца о том, что договор оценки был подписан бывшим руководителем Ответчика после его увольнения в ноябре 2014 г. не соответствует действительности и ничем не подтвержден. Кроме того, данный довод противоречит заявленным Истцом требованиям, поскольку подписание договора лицом, не имеющим такого права, означало бы незаключенность такого договора для общества, а не его мнимость.

Не понятна логика Истца, ранее приводящего в обоснование своих доводов о мнимости договора оценки позицию ВАС РФ, согласно которой мнимость характеризуется правильным оформлением документов без намерения создать соответствующие правовые последствия. По нашему мнению, мнимость (притворность) договора и его незаключенность вследствие подписания лицом, лишенным полномочий руководителя, являются взаимоисключающими.

Соответственно, говоря о мнимости договора оценки, Истец указывает на соблюдение формальных условий, включая подписание договора уполномоченным лицом.  И, в то же время, Истец заявляет, что договор подписан не тем лицом, что, в свою очередь, должно означать отсутствие соблюдения формальных условий.

Таким образом, Истец либо неверно выбрал способ защиты, либо сам привел доказательства, свидетельствующие об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований.

Поскольку требования Истца сводятся к признанию договора оценки недействительным (ничтожным) по основаниям ст. 170 ГК РФ, а не по основанию ст. 183 ГК РФ, Ответчик считает, что довод Истца о подписании договора оценки неуполномоченным лицом является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, поскольку незаключенность договора делает невозможным применение к нему положений о ничтожности мнимых (притворных) сделок.

В действительности, договор оценки со стороны Истца был подписан единоличным исполнительным органом, сведения о котором содержались в ЕГРЮЛ. Указанное обстоятельство означает действительность сделки, поскольку при заключении договора Ответчик добросовестно полагался на данные реестра.

2.6.

Истцом не приведено никаких подтверждений нарушения договором оценки требований закона или иного правового акта. В действительности, договор оценки отвечает требованиям гл. 28,39 ГК РФ и содержит все существенные условия, предусмотренные ст. 432 ГК РФ, а оценка проведена в соответствии  с требованиями Федерального закона от 29.07.1998 г. №135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»; Федерального стандарта оценки «Требования к отчёту об оценке (ФСО №3)», утверждённого Приказом Министерства экономического развития и торговли Российской Федерации (Минэкономразвития России) от 20 июля 2007 г. №254; стандартов НП СОО «Сибирь».

  • относительно действительности договора уступки

3.1

Приводя доводы о недействительности договора уступки, Истец не заявляет о его подписании лицом, полномочия которого в качестве руководителя Истца были прекращены. С учетом предыдущего заявления Истца о подписании договора оценки лицом, уволенным с должности Генерального директора, данная позиция представляется нелогичной.

Поскольку, договор уступки заключен позже договора оценки, судя как по дате составления (30.10.2014 г.), так и по дате проведения зачета взаимных требований (12.11.2014 г.), возможность подписания договора уступки уполномоченным лицом свидетельствует и о подписании договора оценки также уполномоченным лицом.

3.2

Истцом не приведено никаких подтверждений тому, что договор уступки имеет своей целью незаконное завладение правом на имущественное требование, вследствие чего нарушает требования закона (ст. 168 ГК РФ).

Истцом не указано, требованиям какого закона не соответствует договор и в чем заключается нарушение этого закона.

Целью договора уступки являлось законное возникновение у цессионария права имущественного требования. Данное требование приобреталось цессионарием возмездно. Вследствие совершения зачета взаимных требований, основанных на договорах оценки и уступки, Истец был освобожден от обязанности по оплате принятых им услуг.

Договор уступки заключен и исполнен сторонами в полном соответствии с требованиями ГК РФ к договору цессии. Договор уступки  составлен в письменной форме, заключен уполномоченными «реестровыми» директорами Истца и Ответчика в целях осуществления ими хозяйственной деятельности для оптимизации взаиморасчетов по реальным основаниям, существовавшим на момент заключения договора.

Как указывалось выше, факт заключения и исполнения договора уступки проверялся арбитражными судами первой и второй инстанций в рамках рассмотрения дела № А40-133580/14. Доводы о противоправности договора уступки заявлялись Истцом ранее в рамках данного дела.

Судебными актами по делу № А40-133580/14 установлено, что договор уступки был фактически заключен сторонами, что ОАО ДЕЗ района Котловка было уведомлено о состоявшейся переуступке и что право требования перешло к ООО «Агентство Оценки». Данные обстоятельства имеют преюдициальное значение.

Таким образом, противоправность цели договора уступки Истцом не подтверждена. Истцом не указан закон, требования которого предположительно нарушаются договором уступки. Истцом также не пояснено, в чем заключается предполагаемое нарушение этого закона.

3.3

Истцом также не доказано, что договор уступки совершен с целью, противоречащей основам правопорядка или нравственности (ст. 169 ГК РФ).

Результатом совершения договора уступки для Ответчика является процессуальное правопреемство, осуществленное в рамках дела № А40-133580/14. Результатом для Истца является получение имущественного блага, получившего выражение в освобождении его от обязанности.

Ответчик не усматривает чего-либо безнравственного ни в одном из этих результатов. Также не понятно, каким основам и какого правопорядка, по мнению Истца, противоречит данная уступка.

3.4

Договор уступки не может являться мнимой сделкой (ст. 170 ГК РФ) в силу его исполнения сторонами.

Как у цедента, так и у цессионария возникли правовые последствия, соответствующие заключенному договору. При этом правовые последствия установлены вступившим в законную силу решением суда.

3.5

Ответчик считает не относящимися к рассматриваемому спору довод Истца об  образовании целью сделки состава преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ.

Тем не менее, необходимо отметить, что открытое заключение договора уступки права требования, осуществленное реестровыми директорами правоспособных участников гражданского оборота свидетельствует об отсутствии обмана или злоупотребления доверием.

Истец имел возможность оплатить принятые им услуги денежными средствами и таким образом исключить как возникновение основания для взаимозачета, так и саму основу для возникновения договора уступки. Тем не менее, обязанность Истца по оплате не была им исполнена ни до заключения договора уступки, ни после подачи заявления о процессуальном правопреемстве. Истец, получивший исполнение по договору оказания услуг, просто не желал их оплачивать. При этом финансовая возможность для исполнения обязательства у него была. По нашему мнению, если в рассматриваемых правоотношениях и содержится состав преступления, то данный состав образуется бездействием  Истца, заключается в преднамеренном неисполнении им договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности и должен влечь уголовную ответственность в соответствии со ст. 159.4 УК РФ.

Истец считает, что, независимо от наличия состава преступления в действиях Истца, его поведение является недобросовестным. Данная недобросовестность проявляется как в неоплате принятых услуг, так и в создании препятствий Ответчику в получении переуступленного права, неисполнении договоренности по подаче заявления в суд о процессуальном правопреемстве, заключении им соглашения ОАО ДЕЗ района Котловка после получения уведомления о переуступке права, оспаривании решения суда № А40-133580/14 при не оспаривании его ответчиком, предъявлении иска по настоящему делу, подаче еще ряда исков (А03-682/2015, А40-90967/2015, А40-88094/2015), по сути требований являющихся аналогичными заявленным в данном деле.

3.6

Поскольку в рамках заявленных Истцом требований не подлежат рассмотрению доводы о наличии в действиях сторон составов уголовных преступлений, не имеет отношения к рассматриваемому делу довод Истца о том, что договор уступки в случае его реальности причиняет Истцу ущерб в сумме свыше 600 т.р., что образует состав преступления, предусмотренный ст. 201 УК РФ.

Истцом не заявлялось требований о взыскании убытков. Истцом не представлялось доказательств противоправного характера поведения Ответчика (либо наступления иных, специально предусмотренных законом или договором обстоятельств). Наличие последствий в форме вреда или убытков ничем не подтверждалось. В силу отсутствия противоправного поведения и его последствий, причинной связь между противоправным поведением и наступившими последствиями просто не может существовать. Также не может существовать и вины правонарушителя.

Таким образом, довод Истца о причинении ему убытков не обоснован и не относится к рассматриваемому спору. В то же время, данный довод содержит допущение Истца о реальности договора уступки, что позволяет сделать вывод о надуманности заявленных Истцом требований.

3.7

Ответчиком ни в коей мере не оспаривается возможность односторонней реституция с взысканием всего полученного в доход государства в случае признания недействительным договора, исполненного только одной виновной стороной.

В то же время, Истцом не приведено каких-либо оснований для признания недействительным договора уступки. Соответственно, в рассматриваемом споре реституция не может быть применена по причине действительности оспариваемой сделки. По этой же причине Истцу не могут быть возвращены оригиналы документов, подтверждающих право требования к ОАО ДЕЗ района «Котловка».

  1. Вопросы права:

Пунктом 2 ст. 432 ГК РФ установлено, что сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности (п. 3 ст. 1 ГК РФ).

В силу п. 5 ст. 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно.

В силу п. 2 ст. 51. ГК РФ лицо, добросовестно полагающееся на данные ЕГРЮЛ, вправе исходить из того, что они соответствуют действительным обстоятельствам. Юридическое лицо не вправе в отношениях с лицом, полагавшимся на данные ЕГРЮЛ, ссылаться на данные, не включенные в указанный реестр, а также на недостоверность данных, содержащихся в нем, за исключением случаев, если соответствующие данные включены в указанный реестр в результате неправомерных действий третьих лиц или иным путем помимо воли юридического лица.

На основании ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Поскольку поведение Истца после заключения сделки в форме передачи обосновывающих требование документов, подписания соглашения о зачете взаимных требований, а также в уведомления Ответчика о произведенной переуступке давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки, заявление Истца о недействительности сделки не может иметь правового значения.

Истец не имеет права ссылаться на несоответствие данных о его руководителе, содержащихся в ЕГРЮЛ, поскольку Ответчик добросовестно полагался на них, а сами данные включены в реестр вследствие правомерных действий.

Поведение Истца, заключающееся в нарушении сроков оплаты по договору, оспариванию совершенных им же действий противоречит принципу добросовестности.

Истцом не приведено никаких доказательств недействительности (ничтожности) оспариваемых им действий.

На основании вышеизложенного, в соответствии со ст.131  АПК РФ,

ПРОШУ СУД:

В удовлетворении заявленных требований отказать в полном объеме.

Пример отзыва на иск о признании недействительной мнимой сделки, нарушающей требования закона подготовлен специалистами Корпорациям.рф в рамках специализации «адвокат по хозяйственным делам».

Рубрики